Category: кино

Category was added automatically. Read all entries about "кино".

batgirl

Кино про Алексеева

Я долго думала, чем меня зацепил этот фильм. А он зацепил, как кошка цепляет когтем кожу. Не со зла, разыгравшись или не рассчитав свои силы. Но все равно больно, и ранка потом долго не заживает. Дело не в главном герое, прожившем заурядную жизнь с обычным грустным финалом: старость, немощность, одиночество. Дело не в банальной истине: «Любовь может все. Ей под силу даже победить время и изменить прошлое». Фильм Сегала берет тебя за шиворот и, словно в бочку с водой, насильно окунает в семидесятые годы. Смотри, нюхай, кожей ощущай. Вот так люди одевались, вот в этих пыльных конторах они работали, в этих квартирах с тусклыми обоями жили, от реальности бежали в хвойный лес и пели песни под гитару. Ну и еще в КГБ постукивали. Нет, они не были злодеями, так жизнь сложилась, время было такое. Время было такое. Такое время.

Вот именно это время я ненавижу. Я ненавижу семидесятые годы. Тотальное убожество быта. Искусственный культ духовности, которая противопоставлялась материализму и консьюмеризму. Смешно осуждать консьюмеризм, когда покупке одной пары югославских сапог предшествовало стратегическое планирование и построение эффективной экономической модели.

Я ненавижу семидесятые годы за их серый цвет. Ощущение замкнутого тесного пространства и духоты. Знание, что никогда ничего не изменится. Я помню, что в учебнике по истории для 5-го класса была напечатана на форзаце маленькая фотография храма в Абу Симбеле, в Египте. И я совершенно точно знала, что никогда не увижу этот храм своими глазами. Так же, как Эйфелеву башню и каналы Венеции. Спустя двадцать лет в Абу Симбеле я зачем-то купила шляпу в горох, на Эйфелевой башне мне продуло ухо, а на Гранд Канале к нам с мамой пристали какие-то нудные русские американцы. Ну и пусть. Семидесятые годы все равно гораздо хуже.

Моя ненависть к семидесятым шире нелюбви к советской власти и коммунизму. Тогдашние бесконечные съезды партии по телевизору и рожи отцов народа на плакатах не намного нелепей теперешних ток-шоу и силиконовых красавиц на билбордах. Хотя мужчины, наверное, не согласятся со мной по последнему пункту. Меня неприятны люди семидесятых годов, хотя я, безусловно, тоже одна из них. И я не люблю себя в те моменты, когда мое семидесятничество вдруг выползает наружу.

Алексеев – персона семидесятых. Он видел вблизи тогдашних кумиров и даже поручкался с некоторыми. Например, вживую услышал рассуждение Тарковского о любви и потом постоянно цитировал его случайным девушкам , выдавая за свое. Я ненавижу семидесятые за обилие цитат в простой человеческой речи. Глубокомысленные рассуждения на тему «что есть любовь?» на фоне повседневных мелкотравчатых романов, интеллигентские проповеди о принципиальности на фоне интеллигентского же тайного стукачества, обожествление кумиров, которые на самом деле были обычными людьми: любили водочки выпить, с красивой дамой перепихнуться и взять в долг без отдачи.

Я не люблю эскапизм семидесятых в форме повальной тяги к бардовской песне. И вообще сама идея, что для того, чтобы чувствовать себя свободным, надо отправиться в сырой лес кормить комаров или лезть в горы, рискуя сломать свою единственную шею, мне не нравится. Нет, я не прочь прыгнуть с омеги, побродить по альпийским буеракам или на дельтаплане полетать. Но к свободе это не имеет отношения.

Если вы тоскуете по прошлому, посмотрите «Кино про Алексеева» и спросите себя, что вы предпочитаете: влажное теплое болото, в котором сидишь, завязнув по шею, и рассуждаешь о духовности и любви с многочисленными товарищами по несчастью, или открытое пространство. На открытой всем ветрам равнине бывает неуютно, одиноко, холодно. Но, по-моему, в болоте однозначно противней.